http://www.blagogon.ru/articles/240/

Православная кафолическая Церковь

Иосиф ОВЕРБЕК


Протест против папской церкви и возвращение
к основанию кафолических национальных Церквей

И.И.Овербека, доктора богословия и философии


Ныне убо восстани, и изыди от земли сея, и иди в землю рождения твоего.

Быт. 31, 13.


Кафолическая Церковь, основанная Спасителем нашим, должна была объять всю землю. И действительно, ее православное, истинно правое учение стало распространяться со дня первой пятидесятицы, со дня ее основания, и скоро объяло собою всю образованную часть света. Страны Востока и Запада исповедывали одну и туже веру, молились у одних и тех же престолов, принимали одни и те же таинства,— словом, великий мощный союз объединял весь христианский мир.

Так тому и надлежало бы оставаться. Тогда не подавляли бы нас собою разные секты и неверие; тогда не привелось бы нам слышать о той или другой науке, враждебно относящейся к вере, и о том или о другом государстве, отрешающемся от христианства. Тогда не было бы раздоров, порождаемых смешанными браками, не было бы разделений в семействах, не было бы и презрения ни к вере, ни к служителям веры. Тогда государство было бы другом Церкви, а служитель Церкви был бы преданнейшим гражданином государства.

Но это великое, славное, вселенское единство Церкви злобно и нагло было нарушено. Союз этот, которым Сам Бог всех сочетал, разрушен ненасытимыми честолюбием и сластолюбием Рима. Еще со времен Виктора и Стефана папство стало проявлять в себе свои властолюбивые притязания; но крепкий отпор со стороны восточной части Кафолической Церкви не дал им тогда усилиться. Так же и новые попытки в этом роде восточные каждый раз успевали подавлять. Папы стали наконец пользоваться стеснительным положением Востока, — и все для того, чтобы пустить в ход любимые свои притязания, о которых Кафолическая Церковь до сих пор ничего не знала. Но Восток и тут остался верным стражем истинного учения, и скорее решился потерпеть поношение и всякого рода обиды от крестоносцев, чем предать веру отцов своих папским нововведениям. Рим, при всей своей хитрости, при всех своих тонкостях и при всем своем зложелательстве, не смог поколебать в восточных верности их вере; и таким образом сам уже, около 800 лет тому назад, отделился от Востока, — отделился для того, чтобы в своем собственном западном патриархате беспрепятственно и судить, и ходить в похотях своего сердца.

Эта-то великая римская схизма, которую папа породил в Кафолической Церкви, сохранила Восток неукоризненным и неизменным, и сохраняет его до сего дня. Корнем папского ослепления были честолюбие и властолюбие; и вот из того же корня, вместе с схизмою, не замедлила зародиться и ересь. Для дальнейшего развития папской власти не доставало догматического основания: и так поспешили в сих видах сочинить и новый догмат, будто папа не только есть первый епископ в христианской Церкви, но и видимая глава Церкви, и верховный наместник Христов, и все это будто в силу божеского права. Это еретическое учение, вовсе неизвестное православной Кафолической Церкви, служит теперь основанием нынешней римской церкви, и вместе с тем источником всяких распрей и всякого нестроения на Западе между государством и церковью. И не может выйти ничего доброго там, где живет схизматическое папство с его притязаниями и похотениями. Против папства возможны только два оружия: или прямо восстать против него и подавить, или совершенно игнорировать его и предоставить процессу саморазрушения. <...>

Эту схизматическую и еретическую папскую церковь, которая без всякого права усвояет себе имя «кафолической церкви», мало того, исключительно одной себе усвояет, вы должны оставить, теперь же должны оставить, потому что, оставаясь в ней дольше, вы только будете усиливать вашу виновность в ее порче и тирании и, наконец, вовлечете себя в общую погибель, которой угрожает падение всего церковного здания; ибо предзнаменования этого падения умножаются с каждым днем. К числу этих предзнаменований мы относим не те известные, враждебные Церкви движения в Италии, корень которых лежит в неверии и нечестии, хотя папская церковь и тут оказалась бессильною, то есть не могла и не может приостановить ход зла в собственных своих детях. Нет, к числу этих предзнаменований падения римской церкви мы относим: 1) всеобщее отчуждение от нее всех глубоко и строго-религиозно настроенных людей, душе которых просто противно всякое ультрамонтанское направление; 2) невероятное надмение и действительно непонятную притязательность папства, под влиянием которых оно говорит языком мирообладателя, и требует, чтобы рабски преклонялись пред ним короли и императоры, племена и народы. Что может этот ограниченный старый человек с советом столь же старых, — то отживших свой век, то упорно живущих в одном прошедшем,— кардиналов? Что может он с хитрыми своими иезуитами, которые так искусно движут и папой и его советом? Что может такой папа предписать миру, во что бы надлежало верить, что надлежало бы делать и к чему надлежало бы обязаться? Когда папство во времена средних веков объявляло подобные притязания, тогда на его стороне была по крайней мере власть и еще слушали его детски суеверные народы; — но теперь эти дети выросли, помочи сброшены, и очарование исчезло.

Римская церковь учит, что папства есть основание Кафолической Церкви, и что будто она и стоит и падает вместе с ним. Обыкновенно ссылаются в сем случае на известное место у евангелиста Матфея (16, 18): «ты еси Петр, и на сем камени созижду церковь Мою». Кто же сей камень? Истинный, православный кафолик скажет: «чтобы отвечать на сей вопрос, я должен прежде всего обратиться за советом к святым отцам, — этим свидетелям церковного предания». Французский богослов Launoy обращался за этим советом к св. отцам и нашел, что только семнадцать из них, более или менее, под «камнем» разумеют Петра, тогда как сорок четыре из них под «камнем» разумеют только что исповеданную Симоном веру в Божество Христа. Итак весьма значительное большинство отцов учит, вместе с православно-кафолическою Церковью, что Петр не есть камень и основание Церкви. Значит, римлянин поступает с Библией с совершенно протестантским, субъективным произволом, когда он, в деле толкования ее, отдает предпочтение меньшинству отеческих свидетельств, отдает только потому, что это ему приятно и лучше укладывается с его системой. А что тут думать, когда в Allioli-евом переводе Библии, одобренном папою, в примечании на вышеприведенное место (Мф. 16, 18), относительно толкования его в смысле римском, встречаешь следующие слова — «так учат все святые отцы»? Ведь это просто-напросто ложь, как то видит из вышесказанного всякий читатель. Таким-то образом верные, веря словам подобных учителей и сами не имея времени или возможности поверить истину их слов, приучаются ко лжи и заблуждению. А сколько отеческих мест то искажено, то измышлено, и все для того, чтобы доказать те или другие учения, о которых истинная кафолическая Церковь ничего и не знала! Читайте, например, акты Флорентийского собора, где греки открыли латинские искажения отцов! Читайте чуть не сто лет назад тому появившееся классическое творение Зерникава относительно кафолического учения об исхождении Святого Духа: и вы, к изумлению вашему, увидите, что римляне, для оправдания ложного своего учения об исхождении Святого Духа от Отца и Сына, не постыдились и не побоялись 25 мест подделать у греческих отцов и 43 у латинских: каждое из этих мест Зерникав разбирает порознь, указывая в тоже время на другие бесчисленные искажения.

Обращаясь снова к папству, мы позволим себе указать на другой наш труд на английском языке, под заглавием — «Catholic orthodoxy» — кафолическое Православие. Там мы подробно показали и доказали, что в до-никейские времена не находится ни малейших следов папского главенства. Следовательно до четвертого века было неизвестно то, что римлянин считает основанием Церкви! Но и более того — мы находим, что никейским, халкидонским и другими Соборами утверждается римское приматство как нечто определяемое церковными канонами, а не в роде божественного учреждения, будто бы всюду известного. Это жалкая уловка, к которой прибегают Hefele, Phillips и другие, а именно, — утверждать, будто 6-й канон 1-го никейского Собора и другие сродные ему каноны имеют в виду патриаршее положение Рима, а не приматство: если папа был богопоставленною главою Церкви, то само собою разумеется, что он, и как патриарх, занимал первое место. Нет, уж если что выводить из подобного, ничего в пользу Рима не говорящего канона, то надлежало бы выводить из него, так или иначе, божественное учреждение приматства. Но в соборных определениях не находится ни малейших следов того; напротив, 28-й канон четвертого Вселенского Собора в Халкидоне (состоявшего из 636 отцов) считает «приличным дать первенство Риму, потому только, что это царствующий град». Так все и оставалось до наступления великой римской схизмы.

Церковное первенство папы, то есть преимущество первого епископа, никогда не оспаривалось Кафолическою Церковью; и если бы папа клятвенно отрекся от своей схизмы и ереси и обратился в Кафолическую Церковь, то православная Церковь снова уступили бы ему его возвышенное положение. До тех же пор (говорит Кормчая), «второй, то есть патриарх константинопольский, занимает первенство в Церкви». Божественное, будто бы главенство, которое составляет собою сущность нынешнего папства, есть раскол, есть ересь, осуждаемые Кафолическою Церковью.

Пий IX, в начале своего понтификатства, сделал воззвание к православным епископам — воссоединиться с римскою церковью. Православные вселенские патриархи отправили ему в ответ Окружное послание, в котором они обличили римскую схизму и сопряженные с нею заблуждения и изрекли анафему на схизматического папу, если он не возвратится снова в истинную Кафолическую Церковь. Пий выслушал увещание, но не последовал ему. Вскоре после того он убежал из своей земли. Опираясь на чужие штыки, он воротился однако же домой, но вскоре потом потерял лучшие свои провинции. Находясь в этом жалком положении, папа стал искать нового утешения в новом догмате, который, без всякого Вселенского Собора только им одним на новый какой-то лад был придуман и провозглашен. Несмотря на все тяжкие удары, Пий не перестает домогаться, как бы добыть себе новых друзей, и вот он, — этот схизматический епископ, — обращается к верным сынам православно-кафолической Церкви, и приглашает их на свой лже-вселенский собор. Откуда же этот схизматик имеет право созывать какой-то вселенский собор и православных отторгать от их древней, истинной Веры? Истинно, папская притязательность не знает никаких пределов. Уж не думает ли папа, что, так как папство потеряло все свое положение на Западе, так как с государствами оно ужиться не может и о нем больше знать не хотят, будущее его лежит на Востоке? Да, там, где папство, его влияние и его плоды знают по опыту и где вступали с ним в непосредственные сношения, там !a tout prix стараются отрешиться от него. Где свободнее и дольше папство могло оказывать свое влияние (ведь это факт), как не в Италии? В продолжении целых столетий целые племена воспитываемы, обучаемы и образуемы были папством. И вот теперь вдруг Италия стала безбожным врагом папства! Тысячи бегают теперь за врагом религии, — за Гарибальди! Явления подобного рода не возникают внезапно, за одну ночь. На кого же тут падает вина? Если бы папство внушало и питало ту глубокую религиозность, которая объемлет всего человека, то волны враждебных религии нововведений пронеслись бы поверх земли, не впитываясь в ее почву. Но тут сама-то почва, из-за несчастного схизматического папства, и породила неверие, суеверие и всякое равнодушие к вере, — эти естественные плоды схизмы и ереси. То не без Промысла Божия, что именно римские народы с наибольшим успехом и работают над разрушением папства. Доброе, что делает римская церковь, совершается не посредством папства, но несмотря на папство. Кто живет благочестиво в римской церкви, тот пожинает плоды кафолической истины настолько, насколько папство еще не сокрушило или не исказило ее. Мы думаем, мы верим, что миллионы римских католиков питаются истинным кафолическим зерном, которое все еще находится в их церкви, и virtualiter принадлежат православной Церкви, потому что папство пристает к ним только по наружности, и потому что, в силу привычки и ignorantia invincibilis, они не могут сами подняться над ним, если чья-либо рука не поведет их к истине. К ним-то мы теперь и обращаемся и говорим им: оставьте схизматическую и еретическую римскую церковь и обратитесь в родную Кафолическую Церковь, в древнюю, достичтимую, не изменившуюся и неизменяемую Кафолическую Церковь,— в ту Церковь, которая в первое тысячелетие обнимала весь мир.

 
* * *

Оставьте римскую церковь, оставьте теперь же! «Но (скажете вы) куда же нам идти? Протестантами мы не можем быть, потому что они низпровергли кафолическое основание непогрешимой Церкви, и Библию, заключающую в себе столь много смыслов, как яблоко раздора, разбрасывают по всему христианскому миру. Вольными или независимыми церковниками (Freikirchler), которые отвергают и уничтожают всякое христианство, даже всякую религию, и в самом ее корне, еще меньше того мы можем сделаться».

«К кому же идти?» — Идите в Церковь свв. Киприана, Амвросия, Августина, Иеронима, Льва, Григория Великого. Идите в западную Кафолическую Церковь, в том ее виде, как она была едина с Восточною Кафолическою Церковью, то есть, когда она исповедывала одно и тоже православное учение и составляла собою ту единую Кафолическую Церковь, которую основал наш Спаситель, которую столь героически защищал великий Фотий от папских на нее нападений, и союз с которой так злобно расторг папа Николай первый. Это тот самый папа, который первый основал свое безусловное папское главенство над всею Церковью на основе всему свету известных ложных Исидоровых декреталиях, подложность которых признают даже самые грубые, невежественные паписты. Вот где начало того нового, не-кафолического папства, которое отвергает православная Церковь. Прежние папы не знали подобного папства. Папа был каноническим примасом между епископами, также как патриарх константинопольский канонически был вторым по своему положению. Папа был только первым братом между многими собратиями. Если бы святые папы Лев и Григорий Великий снова возвратились сюда, то они не обратились бы более к Риму, они стали бы смотреть на Пия IX, как на отщепенца, а патриарха константинопольского Григория приветствовали бы как брата.

«Но где же эта Западная православно-кафолическая Церковь, к которой принадлежали западные святые отцы и которая существовала до самой римской схизмы?» Ответ: папы уничтожили ее, а наша обязанность восстановить ее. На это-то дело мы вас и призываем. Осуществить на деле то, о чем так часто слышатся только одни слова! Поспешим — каждый, с чем может — для восстановления распавшегося святилища и будем просить Восточную православно-кафолическую Церковь, которая так верна осталась кафолической истине, принять нас в общение с собою и явить нам помощь свою в воссоздании нашей Церкви. Мы принимаем все чистое православное учение и святые каноны семи Вселенских Соборов и отрекаемся от всех лжеучений и злоупотреблений, от которых отрекается Православная Церковь. Это наше основание. На этом основании примет и должна нас принять в общение с собою Православная Церковь. С нашей стороны это первый и самый необходимый шаг; ибо что мы можем предначать без Церкви и без таинств?

Наша Западная православно-кафолическая Церковь должна сохранить свой до-схизматический характер, и, следовательно, удержать те обычаи и обряды, те молитвы, службы и т. д., которые римская церковь сохранила в чистоте; никаких произвольных перемен мы не предпримем, иначе западный характер нашей Церкви от того не мало может пострадать. Восточная Православная Церковь требует от нас только православия, а не отречения от нашего западного образа существования (Wesen und Charakter). Мы не можем сделаться восточными; так же как русский не может сделаться французом или француз немцем. Еще в начале Церкви Провидение Божие попустило равно и Западу и Востоку существовать и жить свойственною им жизнью; кто ж дерзновенно отважится изменить дело Божие? Западная православная Церковь имеет полнейшее право требовать себе отдельного существования и восточная Церковь не будет у ней оспаривать это право или отказывать ей в том.

Если же теперь Западная православная Церковь во внешнем ее проявлении мало будет отличаться от римской церкви, то внутренний ее характер, напротив, будет очень отличен от характера римской церкви; потому что:

1) мы отрекаемся от новейшего папства и всего, что держится на нем;

2) мы отрекаемся от учения об индульгенциях, как от папского вымысла;

3) мы не допускаем неканонического принуждения духовных лиц к безбрачию и позволяем принимающим духовное звание вступать в брак, только прежде рукоположения;

4) мы отвергаем чистилище, в смысле материального или вещественного огня, хотя принимаем среднее состояние по смерти, в котором пожившие праведно, но еще не совсем очистившиеся (noch mit Flecken behafteten), вкушают благословенные плоды молитв и добрых дел, совершаемых за них верными;

5) мы отвергаем употребление изваяний и статуй в церкви и допускаем только иконы;

6) мы учим, что крещение должно совершать посредством троекратного погружения в воде;

7) мы учим, что за крещением непосредственно должно следовать миропомазание и что сие последнее действенно может совершать и священник;

8) мы учим, что и мирян должно приобщать под двумя видами;

9) и что должно совершать св. таинство на квасном хлебе;

10) мы признаем только один Бенедиктинский орден, который существовал еще до схизмы и имел истинно православно-кафолический характер;

11) святых, канонизированных римской церковью уже после схимы мы вовсе не признаем;

12) мы учим, что национальные Церкви (немецкая, французская, английская и т. д.) имеют полное право существовать в сем виде; что они независимы, но утверждаются на общем неизменном православном основании и находятся в открытом общении с константинопольским патриархом и другими вселенскими патриархами;

13) мы учим, что богослужение должно быть совершаемо на языке того народа, для которого оно совершается;

14) мы учим, что римская церковь не там предписывает возносить святые Дары и им покланяться, где следовало бы, то есть не тотчас же по произнесении слов Спасителя — «Приимите... Пийте...», потому что освящение их совершается только по призывании Святого Духа. Так как сие призывание Св. Духа (Epiklesis) искажено в римском служебнике, то мы можем восполнить его по Мозарабскому служебнику, в котором оно осталось в православном виде;

15) мы отвергаем ложное учение римской церкви об исхождении Святого Духа от Отца и от Сына (Filioque), и учим, что Он исходит токмо от Отца;

16) мы учим, что спасительно преподавать и неполновозрастным св. Причащение;

17) мы учим, что таинство св. Елеосвящения не должно отлагать до конца жизни: во всякой болезни оно может быть приемлемо спасительно;

18) всего благопотребнее дело исповеди предоставить брачному духовенству;

19) римского учения о непорочном зачатии св. Девы Марии мы не можем принимать за догмат, потому что не находим для сего основания в Предании;

20) мы отвергаем всякое насилие и следовательно телесное наказание в делах или упражнениях чисто духовных;

21) мы признаем православно-кафолическую Церковь, как единственное и исключительное Самим Христом основанное учреждение для спасения мира;

22) мы не одобряем смешанных браков, и считаем долгом требовать, чтобы дети от смешанных браков воспитывались в православной Церкви;

23) Церковь наша строго должна удерживаться от всякого вмешательства в политические дела и покоряться всякой от Бога установленной власти, памятуя слова Христовы: «царство Мое несть от мира сего».

Вот в общих чертах те пункты различия, которыми наша Церковь отличается от церкви римской.

После всех этих вышеприведенных замечаний мы обращаемся теперь к практическому разрешению нашего вопроса, то есть мы спрашиваем: как же взяться за дело, чтобы осуществить предполагаемое возсоздание Западной православно-кафолической Церкви, осуществить с изволения на то Восточной ее сестры, и осуществить в наиболее краткий период времени? Мы много размышляли о сем деле, разбирали его со всех сторон, много раз относились с ним и к России и к Греции, и после четырехлетнего зрелого и всестороннего обсуждения его пришли к убеждению, что единственный практический и православный путь есть следующий: взгляды и желания наши высказать в нарочитом общем Прошении на имя Святейшего Синода Российской Церкви и затем просить оный о принятии нас в церковное с ним общение, на несомненно православном нашем основании. Прошение это имеется уже, как в русском, так и в греческом переводе.

Теперь нечто в объяснение того, почему мы избрали именно Святейший Российский Синод по делу искомого нами единения. Россия, по воле самого Провидения, поставлена, так сказать, в виде связующего члена между Востоком и Западом; потому-то она всего лучше может и понять и оценить нас и, следовательно, с наиболее живым участием отнестись к нам. Наконец, путь, лежащий через С.-Петербург в Константинополь, для нас короче, чем путь через Константинополь в С.-Петербург. До политики нам нет ни малейшего дела.

«Но (скажут) достигнем ли мы этим путем нашей цели?» Отвечаем: Если римская церковь могла образовать Униатскую Греческую церковь, почему же Православная Церковь не могла бы воззвать к жизни Униатскую Западную Церковь? «Но (могут продолжить) по сердцу ли будет подобный план Православной Церкви?» Подождем, что она скажет. Со своей же стороны поспешим исполнить нашу обязанность, то есть будем просить церковного с ней общения на православном основании: сомнения нет, что и она сделает тогда свой долг, а именно — признает наше православие. «Но (скажут дальше) подготовительные работы к основанию Православной Западной Церкви потребуют так много времени, что сменятся целые поколения, прежде чем устроится таковая Церковь. С чем мы тут останемся? Неужели все время и жить и умирать без утешения?» На это мы даем следующий ответ.

Все зависит от того, как приняться за дело, то есть за построение Православной Западной Церкви. Пересмотр западной Литургии и церковных служб должен иметь вид не антикварного или историко-критического исследования; довольно и того, если учрежденная Православною Церковию комиссия рассмотрит и решит, не содержится ли в предложенной ей Литургии и прочих церковных службах чего-либо, что может быть противно православному учению. Это, как видите, не продолжительный процесс. Но и при этом процессе, естественно, пройдет больше времени, чем желалось бы; потому что пересмотр Missale, Sacramentarium, Rituale и Breviarium потребует довольно продолжительного труда. К счастью, нам нет нужды выжидать той поры, когда вся эта работа кончится: Западная Православная Церковь может начать свою жизнь сразу, как только будет рассмотрена и одобрена наша Литургия. Для сей цели не потребуется даже рассматривать и всю Missale, а только так называемый «Ordo Missae»... Что же касается совершения прочих таинств, то они могли бы совершаться для нас здесь в греческой или российской церкви. Вообще же мы полагаем, что чин и способ совершения таинств крещения и миропомазания должно нам заимствовать от Восточной Церкви.

На всякий случай мы уже изготовили «Ordo Missae» в православной редакции, и хоть сейчас же готовы повергнуть его на рассмотрение Духовных властей.

Желать только надобно, — так как это составляет для нас жизненный вопрос, — чтобы Духовные власти Восточной Церкви не укоснили подать нам руку помощи: жатва собирается, пока время есть и пока солнце светит.

Еще нечто Восточным моим собратиям, или лучше тем из них, которые говорят: «никакого дела нам нет до Западной Церкви. Кто хочет быть православным, тот пусть будет православным по восточному». Те, которые так говорят, совершенно забывают, что не кто иной, как сами Апостолы основали и Восточную и Западную Церковь; что мы, Западные, также же имеем право на существование наше, как и Восточные; что мы никогда не сможем сделаться настоящими Восточными, потому что нельзя же отречься от своей природы. Попытайтесь, — и вы увидите, что, тогда как в Восточную Церковь будут переходить единицами или десятками, в Западную Православную Церковь потекут тысячами, потому что она более отвечает их западной природе и их западному настроению. А сверх того, что вам пользы в том, что вы сделаете нас не полными, не настоящими Восточными? Не Восток или Запад нас спасает, а спасает Православие, которое не стесняется никакими пределами земли. Если вы возбраните нам быть Западными православными, то вы поступите малодушнее и неуступчивее самих папистов, которые не оспаривают у Восточных принадлежащего им права — сохранять свой обряд. Если вы возбраните нам быть православными по западному, то на вас падет вся вина, что тысячи ринутся в протестантизм, ринутся потому именно, что вы незаконно обязываете их отречься от западной их природы.

Мы уповаем на Господа, уповаем, что наибольшему числу православных дано будет убедиться в противном: что обязывать Запад к православному восточному обряду не значит достигать законной цели. «Naturam si furca expehas, tamen usque recurret!» Напротив, Западная Православная Церковь тем крепче будет держаться Восточной Православной Церкви, что у ней во всем свете нет иного друга, кроме ее. С другой стороны и Восточная Церковь будет иметь основание порадоваться, — порадоваться тому, что наконец, после тысячелетней одинокой ее работы, снова явится к ней друг и верный сподвижник в вертограде Господнем.

Да, Восточные собратия, представьте себе тот великий, тот славный день, когда мы будем преклоняться пред вашими престолами, а вы пред нашими, и когда откроется торжество церковного общения и единения. Какое утешение, какую радость почувствуете вы, любезные Западные собратия, что наконец вы избавились от ига и тирании папской схизмы и папской ереси, и нашли себе верное пристанище в Православии! Тогда мы воспоем «Gloria in Excelsis», а наши братия возгласят нам свое — «Ἅγιος ὁ Θεός, Ἅγιος ἰσχυρός, Ἅγιος ἀθάνατος»

Приступим же к делу viribus unitis! Бог не оставит нас Cвоим благословением.

 
25 октября, 1868 года. London
Перевод с немецкого: прот. Евгений Попов