http://www.blagogon.ru/biblio/2/

Предисловие


Памяти архиепископа Серафима (Соболева) посвящается

 

Знай, что мы должны служить не времени, а Богу.

Св. Афанасий Великий

 

В начале XX века в среде духовно ищущей российской интеллигенции зародилось новое религиозно-философское учение, которое вскоре получило название «неохристианства», или церковного модернизма. Его основателями стали писатели, религиозные публицисты и философы Д.Мережковский, Н.Бердяев, С.Булгаков, В.Розанов и другие участники знаменитых религиозно-философский собраний, проходивших тогда в России. Будучи последователями Вл.Соловьева, учившего о наступлении «новой религии св. духа», они полностью отвергали «историческое христианство» и всю святоотеческую традицию Церкви. В своих многочисленных статьях, книгах, выступлениях Д.Мережковский, Н.Бердяев, Вяч.Иванов и другие проповедники «нового религиозного сознания» предвещали наступление некой новой духовной эпохи, от которой они ждали новых «откровений духа». Традиционное христианство и Церковь, по их мнению, не выполнили своей миссии в истории, и теперь им на смену должно прийти «харизматическое христианство», обновленное через «новое излияние духа в мире».

Христианский модернизм прежде всего выступал против самых главных основ христианской веры — учения о спасении и Церкви.

Выступая против Православной традиции, проповедники и адепты модернизма в России выдвинули целую программу религиозной реформации. Вслед за Вл.Соловьевым создатели «нового религиозного сознания» пытались превратить христианство из религии спасения в некую новую «харизматическую религию» философского, социального и культурного творчества XX века. В христианстве они прежде всего искали, как писал Н.Бердяев, «...раскрытие религиозного смысла человеческого творчества». Это, по его словам, был «выход за рамки традиционного официального Православия».

Основатели модернизма пытались соединить религиозно-мистическое учение католического монаха Иоахима Флорского, жившего в XIII веке в Италии, с современным тогда ницшеанством для построения учения о так называемом «третьем завете». Отвергая Православие, Церковь и благодать Святого Духа, живущего в ней, неохристиане третьего завета ожидали нового излияния Святого Духа вне ее, в мире, культуре, творчестве и общественной жизни.

Согласно учению одного из зачинателей религиозного модернизма в России Д.Мережковского, «...Первый завет — религия Бога в мире. Второй завет — Сына — религия Бога в человеке — Богочеловека. Третий завет — религия Бога в человечестве — Богочеловечество. Отец воплощается в Космосе. Сын — в Логосе. Дух — в последнем соединении Логоса с Космосом, в едином соборном вселенском существе — Богочеловечестве... Для того, чтобы вступить в третий момент, мир должен окончательно выйти из второго момента; для того, чтобы вступить в религию Духа, мир должен окончательно выйти из религии Сына — из христианства». Учение Д.Мережковского о третьем завете фактически стало религиозно-философским оправданием анархизма и приближавшейся тогда революции в России. «Только будущий антихрист,– писал он,— человек последнего бунта, последнего отчаяния есть первый из людей, который услышит благовестие новой религиозной надежды».

Написанные позднее книги Н.Бердяева «Смысл творчества», «Опыт оправдания человека» и В.Розанова «Темный лик христианства», «Люди лунного света» и другие стали манифестом русского христианского модернизма, они призывали к реформации христианства и всей религиозно-духовной жизни России. «Ныне омертвела святоотеческая аскетика, — писал в своей книге «Смысл творчества» Н.Бердяев, — она стала трупным ядом для нового человека, для новых времен».

 * * *

В начале века в нашей стране возникает еще одно направление модернизма. Оно появляется в богословских трудах знаменитого о. Павла Флоренского «Столп и утверждение истины», о.Сергия Булгакова «Свет Невечерний», «Агнец Божий» и в других, написанных позже, уже в эмиграции, в стенах Свято-Сергиевского института в Париже.

Богословский модернизм выразился прежде всего в создании нового учения о Софии — Премудрости Божией, так называемой «софиологии», или «софианстве».

Православная традиция и отцы Церкви относят имя Премудрости Божией, по существу принадлежащей Святой Троице в совокупности, ко Второму Лицу Святой Троицы — Сыну Божию, Господу Иисусу Христу, как исполнителю совета Святой Троицы.

В своих богословских сочинениях о.Сергий Булгаков, вопреки святоотеческой традиции православного богословия, стал продолжателем модернистских взглядов и идей Вл.Соловьева о Софии и всеединстве. Учение о Софии занимало главное место во всей религиозной философии Вл.Соловьева. Создавая свое учение, он пытался синтезировать христианство с гностицизмом, каббалой и другими мистическими и масонскими учениями.

Софию Вл.Соловьев понимал то как «ангела-хранителя мира», то как «вечную женственность», то как «душу мира».

Софианское учение было связано с духовной прелестью «мистических встреч» Вл.Соловьева с «Софией» в течение всей его жизни. Несомненно, именно Вл.Соловьев положил начало увлечению софианством в русской религиозной философии ХХ века. Отец Павел Флоренский и отец Сергий Булгаков пытались в своих работах модернизировать святоотеческую традицию Православного богословия, ввести в нее софиологическое учение гностического характера.

Развивая «новое учение о Софии как о душе мира и вечной женственности», о.Сергий Булгаков писал: «Тайна мира в женственности, зарождение мира есть действие всей Святой Троицы, в каждой из Ее Ипостасей, простирающейся на восприемлющее Существо, Вечную Женственность, которая через это становится началом мира».

В своих работах о.Сергий Булгаков называл Софию «четвертой ипостасью» и «материнским лоном бытия».

Богословский модернизм учения о Софии о.Сергия Булгакова вызвал резкую критику со стороны православных богословов. Архиепископ Серафим Соболев посвятил этой теме ряд книг: «Новое учение о Софии», «Защита Софианской ереси прот. С.Булгаковым» и др. Против софиологии в защиту Православного учения писали о.Г.Флоровский, Вл.Лосский, митрополит Сергий Страгородский и другие. Учение о.Сергия Булгакова о Софии Премудрости Божией было осуждено православными богословами и признано еретическим, «чуждым Святой Православной Христовой Церкви» и «прямо повторяющим лжеучения, уже соборно осужденные Церковью» ранее, как было сказано в Определении Московской Патриархии от 11/24 августа 1935 г. и в Определении Архиерейского Собора Русской Православной Церкви Заграницей от 17/30 октября 1935 г.

 * * *

Еще в 1905 году в Петербурге появляется «Союз церковного возрождения» — группа либерально настроенного духовенства; некоторые из них принимали активное участие в «религиозно-философских собраниях» (епископ Антонин (Грановский), архимандрит Михаил (Семенов) и др.). Церковный модернизм этой группы петербургского духовенства тесно сочетался с идеями «христианского социализма», проповедниками которого были архимандрит Серапион (Машкин), священник Г.Петров и др. Так в начале века рождалось церковно-реформаторское движение, выступавшее за пересмотр вероучительных, канонических и богослужебных основ Православной Церкви. Таким образом, посеянные модернизмом в начале века семена вскоре дали свои злые плоды.

После революции 1917 года призывы и учения неохристианства нашли свой отклик в возникновении обновленчества, которое уже на практике пыталось провести реформацию Православия и разрушить каноническую жизнь Церкви. Православной Церкви пришлось вести долгую и тяжелую борьбу с обновленчеством в 20-е и 30-е годы, которая сопровождалась жесточайшими гонениями на Православие со стороны богоборческой власти и физическим уничтожением духовенства и верующих. Обновленческий раскол был окончательно изжит лишь после Великой Отечественной войны. После десятилетия спокойствия, хотя и весьма относительного, началось новое наступление на Церковь.

И опять на фоне жестоких внешних хрущевских гонений развернулась усиленная деятельность по разложению и уничтожению Церкви уже изнутри. Одним из главных проводников этой политики стал печальной памяти митрополит Никодим (Ротов) и его ставленники. Сам Никодим был крайне поспешно проведен по всем иерархическим ступеням и введен в высшее церковное руководство. С его помощью Русскую Церковь в спешном порядке принудили вступить в близкие и антиканонические отношения с еретическими сообществами – католиками и протестантами, войти в экуменические организации, в первую очередь во Всемирный Совет Церквей. Под руководством митрополита Никодима было выработано новое либерально-экуменическое модернистское богословие. Готовилось его постановление в Патриархи. Но наступление беззаконного вероотступничества остановил Сам Господь: Хрущев и его богоборческое окружение были в 1964 году отстранены от власти, а митрополит Никодим умер на приеме у римского папы в 1978 году.

 * * *

Сегодня хорошо видно, кто в руководстве Русской Православной Церкви поддерживает модернизм и обновленчество: это – ближайшие помощники и ставленники покойного митрополита Никодима.

В наши дни модернизм вновь возрождается в Русской Церкви под влиянием западных идей «аджорнаменто», принятых в Риме на II Ватиканском соборе в 1962–1965 гг., как стремление приспособить Церковь к современному обезбоженному и секулярному миру.

Сегодня модернизм выступает прежде всего против Священного Предания, против канонической жизни Церкви и святоотеческого понимания духовной жизни в Православии. Это проявляется в желании «осовременить» учение Церкви и ее богослужение. Модернисты предлагают перевести Литургию и другие богослужения на современный русский язык. Современный литургический модернизм, несомненно, выступает против святоотеческой традиции Православия. Он лишает Церковь принесенного святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием духовного, благодатного языка богослужений и молитв, на котором русский народ на протяжении тысячи лет обращался к Богу и который является неотъемлемой частью церковного Предания. Модернисты-реформаторы утверждают, что необходимо сокращение постов и богослужений, отказ от таинства Покаяния перед Евхаристией, а также переход от Православного юлианского календаря на «новый», латинский, григорианский календарь, что является отступлением от Православного Предания и нарушением канонов Церкви. Стремясь ради так называемого христианского единства с еретиками ввести новый григорианский календарь, модернизм разрушает тысячелетнюю икону времени Церкви — юлианский календарь.

Сегодня появился и экклезиологический модернизм, который отвергает святоотеческое богословие и прежде всего Православное учение о Церкви. Он пытается заменить его современными религиозно-философскими учениями, пронизанными духом протестантского реформаторства, современного латинского модернизма и идеями «парижской школы» либерального богословия.

Модернизм отвергает авторитет святоотеческой традиции как «средневековой и устарелой в наши дни». Экклезиологический модернизм фактически выступает против Православного догмата о Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви, утвержденного на Вселенских Соборах благодатью Святого Духа. Согласно модернистскому учению, существует не одна-единственная Церковь Божия, но различные христианские «церкви», границы между которыми «не доходят до неба».

Адепты модернизма создали «новое учение» о Церкви. Подобно протестантам, они часто пишут об «исторических грехах Церкви», утверждая, что истинная задача Церкви заключается не в спасении и благодатной жизни во Христе, а прежде всего в социальном служении.

Святоотеческая традиция всегда была основана на той истине Православия, что христианства нет вне Церкви, как вне ее нет спасения и нет благодати. «Как может быть со Христом тот, — писал св. Киприан Карфагенский, — кто не пребывает с Невестой Христовой, не находится в Церкви Его».

Совершая ревизию всего Православного учения о Церкви, модернизм говорит о некоем внецерковном христианстве, в котором, с его точки зрения, также возможно спасение, ибо «Дух дышит, где хочет», и люди «доброй воли» — «анонимные христиане» — за творение добрых дел на пользу общества и прогресса тоже, по их мнению, обретают спасение.

Модернизм часто выступает и против Православного учения о воинствующей Церкви, исповедует непротивленчество и терпимость ко всем «христианским учениям», в том числе и еретическим.

Церковь, по словам Святого Апостола Павла, есть «столп и утверждение Истины», поэтому на протяжении всей своей истории она всегда тщательно охраняла истину Православной веры и не допускала ее смешения с ложью, отметая всякую ересь. Борьбу с различными лжеучениями, ересями, расколами, духовную брань с князем мира сего Святая Церковь ведет, начиная с апостольских времен, и будет вести до кончины мира.

Святые Отцы в 842 году установили особый праздник воинствующей Церкви — день Торжества Православия над всеми ересями, который с этого времени всегда праздновали в первое воскресенье Великого поста. В этот день торжества воинствующей Церкви провозглашались анафематствования различным еретическим лжеучениям и прежде всего тем, которые отвергали святоотеческое Предание, хранимое Православной Церковью: «Отвергающим Соборы Святых Отец и их предания, Божественному откровению согласныя и Православно-Кафолическою Церковью благочестно хранимыя, — анафема».

В богословии модернизм возрождается сегодня в популяризации и апологии идей Вл.Соловьева о «догматическом развитии». В среде богословствующей интеллигенции в наши дни весьма популярным стало учение о так называемом апокатастасисе, согласно которому ад — состояние временное, неизбежно должно закончиться всеобщим восстановлением и спасением всей твари, всех существ, наделенных свободной волей. Эта идущая еще от Оригена ересь осуждена Церковью. Напомним, что Ориген учил о том, что все небесные, земные и преисподние придут ко Христу и поклонятся Ему, включая и инфернальные силы зла. Несмотря на то, что это учение было осуждено и является еретическим, о.Сергий Булгаков пытался в своей работе «Невеста Агнца» ввести его вновь в православное богословие вместе с учением о Софии — Премудрости Божией.

Учение об апокатастасисе, возрожденное о.Сергием Булгаковым, поднятое на щит Н.Бердяевым и другими философами «серебряного века», прямо направлено против православного святоотеческого учения о спасении и Церкви, оно ставит человеческую любовь и сострадание выше Премудрости и Любви Божией.

Еще одним из современных модернистских учений является иудеохристианство, которое в последнее время так широко распространилось среди интеллигенции, недавно пришедшей к вере и недостаточно воцерковленной. Об иудеохристианстве стал впервые говорить и писать тот же Вл.Соловьев, затем это учение развивал в своих парижских статьях о.Сергий Булгаков, позднее о.Александр Мень и другие адепты современного неохристианства. Это лукавое течение пытается соединить иудаизм и христианство, ибо, по мнению приверженцев этого учения, христиане и иудеи имеют одну и ту же библейскую веру в Отца Небесного. Однако святые Отцы Церкви — от св. Игнатия Богоносца и до св. Иоанна Златоуста всячески предостерегали от подобных лжеучений, стремящихся сблизить иудейство и христианство, указывая на то, что иудаизм не только не исповедует Господа Иисуса Христа как Спасителя и Сына Божия, но крайне враждебен из-за этого самому христианству и Церкви. Святой Игнатий Богоносец в своем послании к Филадельфийцам писал: «Но если кто будет проповедовать вам иудейство, не слушайте его. Ибо лучше от человека, имеющего обрезание, слышать христианство, нежели от необрезанного — иудейство...»

В истории Церкви попытки сближения иудаизма с христианством всегда кончались появлением новых иудеохристианских ересей, которые стремились к иудеоизации самого христианства. Это приводило не раз к появлению иудействующих христиан (евиониты и др.) и созданию ими сект и расколов, направленных против Православия и Церкви.

В наше время возрождающийся модернизм идет в наступление против Православия и Церкви, апеллируя к созданию «современного» христианства, которое поможет сегодня, по мнению его эпигонов, «прийти человеку ко Христу». На самом деле модернизм представляет большую опасность, так как фактически ведет вновь к обновленчеству и ревизии всего Православного вероучения.

 
* * *

На почве современных модернистских идей, проникших в русское религиозное сознание и богословие в результате экуменических контактов с различными западными вероисповеданиями, появилось современное неообновленчество, которое нашло благожелательный отклик в среде интеллигенции, недавно пришедшей к вере. Подверженная зуду реформаторства, часть интеллигенции стала на путь проведения «реформ» и во внутрицерковной жизни, стремясь приспособить Церковь к служению духу мира сего ценой разрушения канонического строя и отказа от Священного и церковного Предания, перевода богослужения на современный русский язык и проповеди некоего «просто христианства» «вне конфессиональных перегородок». Происходит замена святоотеческого богословия работами модернистски ориентированных апологетов обновленчества, таких, как прот. А.Мень, прот. Н.Афанасьев, прот. А.Шмеман, Н.А.Бердяев и др., а также инославных богословов.

Отрицание и разрушение укоренившихся традиций Русской Православной Церкви, отказ от церковнославянского языка в богослужении, стремление противопоставить жизнь своей общины жизни всей Русской Церкви — все это активно пропагандирует «Сретенское братство» во главе с современным обновленцем о.Г.Кочетковым. Изолировав себя от жизни всей Церкви, кочетковская община фактически стала на путь сектантства: в братстве царит дух высокомерной исключительности и ложной харизматичности, духовной прелести и экзальтированности, всегда характерных для сект. «Сретенское братство» активно занимается прозелитизмом среди православных христиан, создавая свои катехизаторские и «высшие христианские» школы в Москве и других городах, стремятся стать широким движением внутри Церкви, фактически вызвать в ней раскол и произвести ревизию Православия, превращая его в модернистское неохристианство, или протестантизм «восточного обряда».

Подобные тенденции вызвали большую тревогу среди православных клириков и мирян, которые обратились в 1994 году с открытым письмом к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II. Это письмо стало выражением соборного сознания Церкви (см.: «Сети “обновленного православия”». М. 1995. С.243.).

Другим центром «неообновленчества» является московский приход священника А.Борисова в Столешниковом переулке.

Рупором идей неообновленчества и реформации Православной Церкви является «Христианский церковно-общественный канал» (радио «София»), возглавляемый протоиереем Иоанном Свиридовым.

 * * *

Один из старейших насельников Псково-Печерского монастыря, архимандрит Иоанн Крестьянкин, обращаясь к пастве, говорит о четырех главных опасностях, которые сегодня стоят перед Православной Церковью. Одна из них — это стремление перейти на так называемый «новый церковный календарь», то есть отказаться от церковного юлианского календаря в пользу григорианского, папского. Другой опасностью для Церкви является замена или «перевод» богослужебного церковно-славянского языка на современный русский язык. Третьей опасностью стало сближение с римо-католичеством. Еще одной угрозой для Церкви является подготовка созыва т.н. «восьмого вселенского собора» с целью реформирования Православия.

Отступления от истинного Православия свидетельствуют о том, что наше время является временем борьбы Церкви Христовой за чистоту своего вероучения и спасение душ многих людей от соблазнов и искушений, за возвращение русского народа в лоно Святого Православия.

 * * *

В статьях, содержащихся в данном сборнике, раскрываются и другие стороны современного модернизма и неообновленчества, проникающие в ограду Православной Церкви, в том числе и под влиянием «аджорнаменто» современного католицизма.

 
 
 
Никогда то, что относится к Церкви, не разрешается путем компромиссов.
Святитель Марк Ефесский