http://www.blagogon.ru/biblio/345/

О проектах «модернизации» церковнославянского языка

 

Как в Русской Православной Церкви узкокелейно пытаются русифицировать церковнославянское богослужение

 

15 июня 2011 года в Красном зале кафедрального соборного Храма Христа Спасителя под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла проходило очередное (третье) заседание президиума Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви.

В ходе заседания президиума были, в частности, рассмотрены проекты документа «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века» и «Проект научного переиздания Триодей в редакции Комиссии по исправлению богослужебных книг при Святейшем Правительствующем Синоде (1907-1917)».

Рассмотрев проекты, президиум Межсоборного присутствия постановил разослать их в епархии Русской Православной Церкви для получения отзывов и опубликовать с целью дискуссии на сайте «Богослов.ру» и на сайте и блоге Межсоборного присутствия.

Как справедливо отмечает в своей статье известный современный пастырь протоиерей Сергий Правдолюбов, «проект, предложенный ныне на обсуждение, затрагивает не частные вопросы исправления церковнославянского языка и прояснения якобы “непонятных” мест церковнославянского богослужения. Это – начало процесса разрушения православной традиции во всех сферах церковной жизни, – в богослужебном языке, в литургическом уставе, в церковном Предании. Остановить этот разрушительный поток обновлений и “реформ” будет крайне трудно и даже, пожалуй, невозможно. Сегодня решается один из ключевых вопросов нашей церковной жизни – вопрос о том, дерзнем ли мы сделать первый шаг по пути пренебрежения многовековыми устоями нашей Матери-Церкви, дерзнем ли встать на путь погибельный – на путь обновленчества.

Этот путь уже был пройден западными церквями, на него вставали и Церкви славянских православных народов – болгарская и сербская, – он много раз был соблазном для Церкви греческой. Что касается последней, то греческий народ успешно противостоял этим гибельным тенденциям, сохраняя свои многовековые устои и, в частности, свой богослужебный язык, гораздо более отличающийся от разговорного греческого, чем церковнославянский – от современного русского. Церкви же тех стран, где движение по пути обновленчества все же совершилось, в полной мере познали горечь его плодов, так и не добившись желаемых результатов привлечения к себе бóльшего числа верующих... Не удивительно, что эта национальная твердыня, удерживающая духовные и культурные основания русского народа, сейчас терпит нападения и подвергается великой опасности. Можно с уверенностью сказать, что “незаметное” подтачивание церковнославянского языка изнутри, гораздо более опасно, чем полный перевод богослужения на русский язык, ибо последнее, несомненно, сразу оттолкнет большинство верующих, а первое (т. е. русифицированный “новославянский”) может быть замечено ими не сразу» (Прот. Сергий Правдолюбов. «Ради мира церковного проект о церковнославянском языке следует снять с рассмотрения»).

Инициатор этих скороспелых «Проектов» – узкая группа лиц, в отрыве от широких кругов церковного народа – духовенства и мирян – покушающаяся внести разлад или даже раскол в мирную жизнь нашей Церкви.

Нам хочется знать конкретно – с именами и фамилиями – кто внес предложение об этих «Проектах» по упрощению и русификации церковнославянского языка и новой справе богослужебных книг, вызывающих недоумение у православных верующих? Как реагировало по этому поводу «Межсоборное присутствие»? И наконец – почему к обсуждению «Проектов» не привлекаются не то что прихожане, но даже и те, кто много лет работает в храмах, и таким образом подавляющее большинство православных просто ничего не знает об этой готовящейся русификации богослужения!

Тот метод, которым были внесены на обсуждение данные проекты, сходен и с предложенной методикой самого этого обсуждения. Весьма странно, что т.н. общецерковная дискуссия по столь важной теме, как упрощение и русификация церковнославянского языка, была предоставлена только пользователям блогосферы (сайт «Богослов.ру», сайт и блог Межсоборного присутствия). Неужели под Соборностью Церкви понимаются исключительно только пользователи интернета, а не вся церковная полнота, включая и прихожан многих тысяч православных храмов, не владеющих компьютерными технологиями?

В связи с этим напомним, что «хранитель богопочитания (ὑπερασπιςὴς τὴς ϑρησϰείας) у нас есть самое тело Церкви, т.е. самый народ, который всегда желает сохранить веру свою неизменною и согласною с верой отцов его» (из Окружного послания Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным христианам 1848 года).

Ну что же, видимо, настал час исповедничества. Все будет зависеть от того, у многих ли наших священников и диаконов хватит мужества сказать НЕТ реформам и модернизации в Церкви, которая едва оправилась от безбожной эпохи.

Бросается в глаза поразительная спешка, с какой предписывается пройти первый – информационный – этап реформирования церковнославянских богослужебных текстов. Может быть это чей-то заказ, своеобразная «пятилетка в три года»? И сколько бы нас ни старались убедить: «Да что вы! Никаких реформ не будет!!!», – мы можем констатировать лишь одно: «Началось! И теперь будут всюду только давить на “пастырский долг” и “послушание”».

Как всегда, начинают с малого. Но малое, если его не обуздать в зачатке, всегда выливается в неудержимое великое. А посему – может быть, хватит революций и войн? Если кому-то непонятен язык богослужения (вероятно, тому же самому Президиуму Межсоборного присутствия), то в настоящее время есть много учебников и пособий. А если чего-то не достает, то это можно издать в виде комментариев к уже существующему богослужебному тексту большим тиражом. Задача – простейшая! И никак не сопряженная с очередной смутой среди духовенства и мирян. Хватит ли на это мудрости у руководства нашей Церкви – Бог весть.

И не стоит заниматься самообманом: русификация церковнославянских текстов, предлагаемая, а точнее – навязываемая народу церковному проектами Межсоборного присутствия, станет той «промежуточной стадией» богослужебного языка, с которой сильно ускорится и облегчится окончательный переход богослужения на язык русский.

Директивное введение новых русифицированных богослужебных текстов вопреки воле церковного народа будет воспринято как насилие над душой каждого православного человека, ибо с церковнославянскими богослужебными текстами неразрывно связана и традиция молитвы, т.е. человеку придется молиться иначе. А это значит, что будет прервана благодатная духовно-мистическая молитвенная связь со многими поколениями наших благочестивых предков, молившихся на протяжении многих столетий в православных храмах на церковнославянском языке.

Отказ от церковнославянского языка, – языка православного богослужения и книжности, сформировавшего наш народ как нацию, неизбежно приведет к тому, что мы потеряем самих себя и утратим объединяющую нас духовную силу. Но пока незыблем язык церковнославянский, – ничего с народом не будет. Тронут – быстрый крах. Ибо церковнославянский язык – это фундамент, на котором зиждется здание нашей духовности, культуры, традиций, нашей национальной сущности.

Напомним кратко, что в начале ХХ века в связи с бурной полемикой вокруг вопроса о языке богослужения и «насущной необходимости» как-то его упростить, в 1907 году Святейший Синод постановил образовать особую Комиссию под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского). До той поры он был одним из немногих сторонников радикальной русификации богослужения. В свете этого нельзя считать его переход к обновленцам в 20-е годы случайным. Этот факт следует рассматривать как вполне закономерное следствие его многолетней деятельности на поприще исправления богослужебных текстов, одним из проявлений которой была работа в Комиссии по исправлению богослужебных книг. При этом следует отметить, что Преосвященный Сергий не занимался русификацией (т. е. переводом на русский язык) богослужебных текстов в стиле позднейших обновленцев, но лишь упрощал церковнославянский язык.

Новоисправленные Комиссией книги – Триоди Постная и Цветная – распространялись медленно, встречая сопротивление (например, на Валааме). Исправленные тексты ирмосов почти нигде не привились, так как певчие пользовались старыми книгами, а новоисправленные ирмосы и стихиры не воспринимались сложившейся церковно-певческой традицией, потому что это был уже новославянский, то есть русифицированный язык, отличающийся от традиционного церковнославянского. Несмотря на все по видимости успешные действия возглавляемой архиепископом Сергием Синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг, новая печатная продукция была отвергнута церковным народом. Как отмечает протоиерей Валентин Асмус, «отношение к новой редакции было совсем не однозначным, и можно утверждать, что большинство было против замены старой редакции на новую. Не было единства и в Синоде. Так, постоянный его член Киевский митрополит Флавиан не признал новую редакцию и “по благословению Святейшего Правительствующего Синода” продолжал печатать старую (напр. “Службы на каждый день Страстныя Седмицы”, Киев, сентябрь 1914)». В целом работа Сергиевской Комиссии вызвала определенное сопротивление в церковных кругах и, как пишет епископ Николай (Муравьев-Уральский), следующее, осуществленное еще до революции, издание Постной и Цветной Триоди вышло в прежней, неисправленной редакции.

Небезынтерсным был отзыв о деятельности Комиссии под руководством архиепископа Сергия (Страгородского) со стороны старообрядцев. В.Сенатов в 1915 году писал: «Труден для понимания текст иосифовский, но все же в нем чувствуется какая-то глубокая и вполне вразумительная мысль. Менее понятен и более сбивчив текст никоновский (которым мы пользуемся сегодня. – Прим. ред.). Уже совершенно неопределим и положительно бестолков текст новейший».

Когда Московская Патриархия получила в 1970-х гг. возможность переиздавать богослужебные книги, новые издания стали воспроизводить старую редакцию XVII века, а не версию начала ХХ-го. Вот как объясняет причину этого многолетний Председатель Издательского отдела Московской Патриархии митрополит Питирим (Нечаев; †2003): «Когда мы начали издавать богослужебные книги, то стали их печатать со старых изданий, а не с тех, что были подготовлены Синодальной комиссией митрополита Сергия. Это было связано с тем, что церковная практика всё же отвергла эту справу. Я и сам не могу читать, к примеру, Покаянный канон по сергиевскому изданию – там слишком сильно нарушена мелодика» («Русь уходящая». Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007, с. 298–299). Это же подтверждает и прот. Валентин Асмус: «Как свидетель-современник, должен сказать, что Владыка Питирим, переиздавая в 1969 г. Постную Триодь, сделал совершенно сознательный выбор в пользу старой редакции, руководствуясь не только дореволюционными учеными дискуссиями, но и существующей в церковной среде репутацией двух редакций».

В выставленном для всеобщего обсуждения на сайте Богослов.ру Проекте Межсоборного присутствия говорится, что «Проект переиздания исправленной версии Триоди предполагает репринт Постной и Цветной Триоди в двух томах, предваряемый небольшим предисловием, в котором будут кратко описаны особенности этой редакции». В связи с этим возникает закономерный вопрос: зачем же переиздавать крайне неудачную версию Триодей Постной и Цветной, с ее крайне неудачным переводом, отвергнутым самим церковным народом? И для чего же тогда трудится нынешняя Богослужебная Комиссия Межсоборного присутствия, если хотят административно-волюнтаристским путем узаконить для богослужебной практики крайне неудачный опыт русификации Триодей Комиссии архиепископа Сергия (Страгородского) начала ХХ века?

Иными словами, нам предлагается для духовной пищи явно недоброкачественный «генномодифицированный продукт», по всем критериям уступающий прежнему. То есть в ближайшее время в практику нашего богослужения войдут новые тексты Триоди Постной и Цветной, отличающиеся не в лучшую сторону от ныне используемых при богослужении.

Проблема «русификации» богослужения навязана Церкви, но наряду с выяснением ее идейных источников, интересно рассмотреть не только явно отвергаемую церковным народом мысль о богослужении на русском языке, но и компромиссную, а потому и более соблазнительную идею о переводе богослужебных книг на новославянский «облегченный» язык. Идея о новославянском языке призвана исполнить роль той альтернативы, которая, как надеются ее сторонники, сможет удовлетворить оба крыла – и обновленцев (поскольку язык все же будет новым), и сторонников церковной традиции (поскольку он в какой-то мере останется славянским).

Переводы богослужебных текстов на «новославянский» язык богослужебных текстов (труды Комиссии архиепископа Сергия) являются примитивизацией церковнославянского языка и в определенной степени – суррогатной духовной продукцией. Такая новославянская подделка опасней простого перевода текстов на русский язык (труды священника Василия Адаменко, епископа Антонина Грановского, священника Георгия Кочеткова и его СФИ и др.). Ибо если русское богослужение никогда не сможет укорениться в русском православном народе, то «новославянские» тексты «внедрить» легче, а духовная подделка выявится не сразу: пройдет какое-то время, пока верующие поймут, что молятся они уже не на церковнославянском, а на упрощенном, русифицированном варианте прежнего возвышенного церковнославянского языка.
Другими словами, добиться цели «русский богослужебный язык» по схеме: 1) церковнославянский → 2) русский невозможно, а вот по схеме с «переходным звеном» (2): 1) церковнославянский → 2) новославянский (русифицированный) → 3) русский – та же цель со временем вполне достижима.

И вот теперь предлагается продолжить труды Комиссии архиепископа Сергия с целью создания корпуса новославянских богослужебных текстов. На одном из интернет-форумов появилась очень трезвая оценка такого предполагаемого нового перевода:

«По специфике проблемы перевода заниматься ею будут более те, кто критично относится к церковнославянскому языку. Наряду с “разморозкой” церковнославянского языка, надо будет делать справу иконную, т.к. церковнославянский язык и язык иконы имеют общую основу. Особенностью всякого процесса передела, крупного или малого, является приход на волне “романтиков” (в нашем случае – переводчиков церковнославянского языка) бессовестных прагматиков. Вспомните все революции и наш 1991 год. С церковнославянским выйдет то же самое».

Реформаторы не понимают (или сознательно не замечают) очевидной истины: для молитвы требуется не исправление труднопонимаемых слов и выражений, а совсем иное. Человек не одним умом молится Богу. Прежде всего он должен молиться духом – наше «поклонение в духе и истине». А это может дать только благодать Божия, а не исправление слов.

Что касается «устаревших» и «непонятных» слов и выражений, то совершенно очевидно, что они встречаются не так уж часто и на общем фоне любимого нашим народом церковнославянского богослужебного языка являются единичными. В наше время мы можем с полной уверенностью и ответственностью подтвердить слова К.П. Победоносцева, который писал: «Родной славянский язык понятен всякому русскому человеку. Темнота некоторых песнопений лирического свойства зависит не от языка, а от тяжелой конструкции греческой фразы, выражающей восторженную молитвенную хвалу или имеющей таинственное значение. Выразить ее на русском языке значило бы сделать ее еще менее понятною».

Постижение богослужения не должно ограничиваться рациональным аспектом (передача и поиск смыслов, понимание текстов), хотя и это важно. Но прежде всего богослужение постигается на мистическом уровне, от сердца, молитвенно. Само звучание церковнославянского языка – это музыка богослужения. Намоленные церковнославянские молитвы сопоставимы с намоленными древними иконами.

Протоиерей Сергий Правдолюбов в вышеупомянутой статье пишет: «Служба – это не лекция, обращённая к нам, а наше молитвенное обращение к Богу, которому мы учимся годами. Вопрос понимания службы, это не филологический и не лингвистический вопрос, это вопрос духовный.

Кроме того, есть немалые основания опасаться, что “поновление” церковнославянских малопонятных слов не остановит этот, так сказать, научно-лингвистический и духовный “прогресс”: это стремление к “пониманию смысла богослужения” не имеет предела и поновляться будет уже обновленное, будут устраняться любые “преграды” до тех пор, пока реформаторы не добьются своей заветной цели – службы на русском языке и полномасштабной реформы православного богослужения...

Богослужебные тексты содержат в себе всю полноту православного вероучения, и их язык может и, наверное, должен совершенствоваться для достижения максимально возможной выразительности. Однако это дело настолько тонкое и деликатное, что трудно даже представить себе, кто бы сейчас за него мог взяться. Для такой работы мало знать грамматику славянского языка, надо ещё быть знатоком церковного устава и греческого языка, разбираться в византийском стихосложении и поэтике, обладать профессиональной музыкальной культурой. Но и этого недостаточно. Надо быть глубоко укорененным в Православной Традиции, в церковном Предании, и быть их действенным защитником. Но самое важное – надо любить церковнославянское богослужение и дорожить церковнославянским языком как неоценимым сокровищем! Однако, судя по составу Межсоборного присутствия, мы вправе сомневаться, что ответственное дело исправления отдельных слов наших богослужебных книг будет возложено на людей, дорожащих церковнославянским языком. Складывается впечатление, что заниматься “новой книжной справой” будут в основном те, кто относится к церковнославянскому языку весьма критично.

А посему любая значительная книжная справа сейчас несвоевременна, и нужно ограничиться составлением подстрочника к тем словам и предложениям, которые на слух могут показаться непонятными и невразумительными. Их церковнославянские синонимы и следует поместить внизу соответствующих страниц богослужебных книг, как это имеет место сейчас в Псалтири».

Приведем слова игумена Сергия (Троицкого): «Совершенно справедливо сегодня говорить, что тенденция к переходу на русский язык в богослужении – это не только ошибка, но серьёзный удар по церковной культуре, своего рода акт антицерковного вандализма и варварства. И эта тенденция вполне однозначно должна квалифицироваться как обновленчество. Церковь Христова ещё во времена расцвета Византии, когда Константинополь был духовным центром Православия, приобщала к своему богатому культурному наследию варварские народы, а не опускалась до собственной варваризации.

Более того, в наше время, когда народ переживает духовный и серьёзный экономический кризис, реформы богослужебные неизбежно вызовут большое смущение в народе Божием, и у монашествующих, и у клириков. И именно в это время Святейший Патриарх Кирилл обязан как зеницу ока хранить единство в народе Божием, пресекая нездоровые тенденции необдуманных и смущающих народ Божий реформ. И именно об этой своей обязанности Его Святейшество напоминал в своей речи после интронизации. Дай Бог, чтобы сказанные с амвона слова были подтверждены и на деле».

Напомним также, что церковнославянский язык – это Предание Русской Православной Церкви, а посему он не подлежит изменению: церковнославянский язык идеально передает содержание догматических, святоотеческих и богослужебных текстов языка греческого. Отдельные неточности перевода, разумеется, могут быть исправлены. Русский язык как таковой, к сожалению, не способен к аутентичной передаче вышеуказанных истин. Не случайно и Святейший Синод указом от 28 марта 1862 года запретил даже произносить церковнославянские слова русским наречием.

Таким образом, полемика вокруг вопроса о языке богослужения как нельзя лучше иллюстрирует тот факт, что сторонники русификации церковнославянского языка по сути проявляют протестантский подход – претензию на право критически переосмысливать Священное Предание и отвергать любые церковные традиции и святость того, что им представляется всего лишь ветхой изношенной оболочкой.

Поэтому наш долг – бережно хранить драгоценную жемчужину нашей Православной Церкви – церковнославянское богослужение, которое уже более тысячи лет просвещает русский православный мiр и души верующих и является неотъемлемой частью церковного Предания Русской Церкви.


Редакция сайта «Благодатный Огонь»