http://www.blagogon.ru/biblio/523/

Протоиерей Димитрий СМИРНОВ о деятельности священника Георгия Кочеткова

 


В угоду духу века сего 


(из доклада на богословской конференции «Единство Церкви» 1994 года)


...Перенесемся в нынешнюю столицу. Здесь наблюдаются некоторые тенденции, которые при развитии могут привести к расколу. Я хочу поделиться своими соображениями по поводу процессов, которые происходят в общине московского священника Георгия Кочеткова, а лучше сказать, в «церкви» отца Георгия, ибо у него имеется уже целая сеть общин, о чем и не подозревает, кажется, церковная иерархия. Дерзаю думать, что я представляю общину числом около полутора тысяч человек. Пусть простит меня отец Георгий, что я слово «община» употребляю в общецерковном понимании, а не в его знаковой системе.

К сожалению, невозможно кратко проанализировать то, что происходит в общинах отца Георгия, но это не значит, что такой анализ не был сделан ранее. Чтобы не было соблазна обвинить меня в голословности, буду опираться на печатные издания. Передо мной сборник материалов, изданный Сретенским братством отца Георгия «Община в Православии». Я отметил там многие места, которые явно свидетельствуют об очень тяжелой тенденции. Кратко ее можно выразить словами самого духовного руководителя братства: «Мы с вами свято уверены, что приходская система в старом смысле себя исчерпала».

Я, конечно, и раньше знал о подобных идеях отца Георгия, но не думал, что новая модель уже создана и продолжает расти, причем очень быстро. Существует уже множество общин на огромной территории: в Москве, Петербурге, Мурманске, Екатеринбурге и во многих других местах. Как правило, будущие члены общины проходят тотальную подготовку через систему «оглашения» и «катехизации», и, когда они «дозревают», создается новая община во главе с «пресвитером», который в знак своего пресвитерского достоинства носит наперсный крест установленного образца. Все «пресвитеры» духовно подчинены отцу Георгию, и только он имеет право сказать решающее слово о том, стал ли некий «неполный» член церкви «полным» наконец. Для желающих повысить свой духовный и интеллектуальный уровень существует высшая школа, созданная также на основе новой концепции Церкви. Проходящий ее полный курс становится апологетом идей отца Георгия и может уже сам начать деятельность по «оглашению» и «катехизации», правда, под неусыпным контролем главы «церкви».

Я много раз пытался повлиять на отца Георгия, но он полностью уверен в правильности выбранного пути и не намерен отступать. При этом я прекрасно осознаю всю бесполезность таких попыток, ибо он неспособен слушать не только своих старых друзей, но и признанных церковных авторитетов. Хотя от отца Георгия часто можно слышать, что на свою деятельность он благословлен отцом Всеволодом Шпиллером, что он «ученик» отца Николая Афанасьева. На знамени отца Георгия можно прочесть имена и архимандрита Тавриона (Батозского), и протоиерея Иоанна Мейендорфа, и протопресвитера Александра Шмемана, и протопресвитера Виталия Борового, слава Богу, ныне здравствующего.

Приведем, к примеру, две цитаты, которые отчетливо демонстрируют отношение только двух из этого блистательного ряда. Все эти пастыри сумели бы дать лучшую отповедь спекуляциям на их именах, но и двух свидетельств, я думаю, достаточно. Итак, протоиерей Иоанн Мейендорф. «Заметка о Церкви» («Вестник РХД». № 141. С. 78–82) посвящена статье отца Георгия Кочеткова, напечатанной под псевдонимом С.Т. Богданов. «Мне кажется необходимым выразить не только некое удивление, но и решительное несогласие с основным выводом статьи. Я не буду останавливаться на неясных выражениях, объясняемых, вероятно, богословской неопытностью автора, а ограничусь главным... Я так решительно не согласен с выводами статьи С.Т. Богданова: принципиальное принятие двух параллельных форм церковного устройства – "синагогально-синаксарную" и "экклисическую" (зачем такие чудовищные неологизмы?). Деление это неприемлемо принципиально, т.к. Церковь – одна, а выделение "синагогально-синаксарного" устройства для особой группы "уже усовершившихся и освятившихся" было бы своеобразным гностическим элитизмом. Формы такого элитизма известны с древности и всегда отвергались "кафолическим" христианством... Но говорить, что "экклисическое" устройство с его догматами, канонами, чинными уставами, апостольской преемственностью иерархии, и т. д." есть как таковое всего лишь "ветхозаветная реальность", неверно и опасно и даже, с православной точки зрения, чудовищно».

Теперь послушаем, что говорит отцу Георгию протопресвитер Виталий Боровой (выступление на Втором Преображенском Соборе Преображенского братства 17–18 августа 1991 г.): «Имейте в виду, что очень многие положения, которые здесь были высказаны, вызовут несогласие и возражения и даже, в некотором смысле, обоснованные сомнения и возражения. Я, например, тоже могу разложить по полочкам все ваши предложения, хотя они мне идейно близки, как вы знаете. Но если разложить их по порядку, возникает целый ряд и сомнений, и возражений, и советов... Я скажу так: хотите вы или не хотите, но основой жизни будущей Церкви у нас в силу необходимости, и просто экзистенционально, будет и должен быть приход... Но имейте в виду, что если хотя бы десятую часть из того, о чем мы говорили, вы попробуете осуществить в приходах, то тут же вам всем будет и конец. Потому что в приходах это, к сожалению, неприемлемо, т, к, люди там не подготовлены. Это, может быть, в вашей общине сейчас собрались единомышленники, а если открыть вашу церковь всем и в нее придут люди с разных сторон и увидят то, о чем вы говорили, отец Георгий, то... меня, например, это не будет шокировать, т. к. я понимаю и знаю историю и все прочее, но другие сразу же подадут жалобу Святейшему Патриарху».

Отец Георгий не внял ни одному из ученейших богословов ХХ столетия протоиерею Иоанну Мейендорфу, ни «идейно близкому» протопресвитеру Виталию Боровому. Теперь, я думаю, пришло время сказать о том, как воспринимается его деятельность церковным народом.

Послушай и не обижайся, дорогой отец Георгий. Твои титанические по масштабу и затраченной энергии труды видятся всем, кого я об этом спрашивал, как зловредная деятельность, направленная на подрыв церковных устоев. Воспринимаются, как намеренное создание параллельной церковной структуры для дальнейшего революционного переворота с целью поменять полуторатысячелетнее приходское церковное устройство на какое-то таинственное «синагогально-синаксарное». Выработанная тобою система оглашения приводит неофита не к современной церковной традиции, но к вымышленной тобой «псевдоапостольской», которая так же похожа на первохристианство, как недружеский шарж на самого человека. Твой эксперимент над очень дорогим, что сохранилось в Церковном Предании – имеется в виду богослужение, – воспринимается только как кощунство. Неужели ты думаешь, что то, что Церковь отстояла от большевиков ценой жизни сотен тысяч своих мучеников, она отдаст тебе для революционных вивисекций? Богослужение, на которое ты посягнул, не твое, а наше, и нам больно, когда режут по живому.

Я знаю и свидетельствую, что ты не злонамеренный человек, но как ты по-детски наивен. Ты, не имеющий музыкального слуха, не можешь оценить всю бездарность твоего заплетающегося «внемлем» вместо «вонмем» – так поверь на слово. Среди внешних, неофитов и даже заклятых врагов Церкви Русской ты уже имеешь много сторонников, а авторитета внутри Матери-Церкви для тебя не существует. Даже всеми любимый и благоговейно чтимый старец-исповедник архимандрит Иоанн (Крестьянкин) назван в одном из твоих выступлений «Айболитом».

Одумайся, покайся. Бог милостив! И не изображай, пожалуйста, из себя непонятого страдальца за истину. Все давно проанализировано и понято. Твое пастырство, которое можно условно назвать интеллектуально-душевной прелестью, уже создало внутри Церкви оппозицию, которая жаждет революционных изменений и судит обо всем и обо всех в Церкви, хотя принадлежит ей по крещению всего лишь год-два. Весь вред твоей деятельности не только в упрямой революционности, не только в опасности появления новой мистической секты из твоих раскачивающихся на богослужении и впадающих в транс неофитов, но в раболепстве перед духом времени, который есть дух князя века сего. Именно поэтому тебя всегда будут защищать и внешние, и враги Христа.

Мне хотелось бы довести до твоего сведения вот что: новая духовность, рождающаяся в твоих общинах, воспринимается всей остальной Церковью, как чуждая и враждебная ей по ДУХУ. Ты – молодой священник, не являющийся в Русской Церкви никаким авторитетом, ни как богослов, ни как пастырь. Поэтому твоя деятельность воспринимается как дерзкое самочиние, и на дух не приемлется Церковью.


* * *

Свое мнение об о. Георгии Кочеткове и его богословских взглядах и пастырской практике высказал Интернет-сайту «Страна.Ru» настоятель храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке
протоиерей Димитрий Смирнов


— О. Димитрий, как вы относитесь к богословским взглядам и пастырской практике о. Георгия Кочеткова?

— Я его знаю тридцать лет, мы с ним были приятелями. Из этих тридцати двадцать пять лет я его пытался уговаривать. Но он глух не как кочет, а как глухарь на току! Когда его деятельность стала приносить конкретно ядовитые плоды – я достаточно широкий человек и считаю, что каждый может делать то, что он хочет, – но когда он уже стал действовать как человек, разрушающий и без того находящуюся в тяжелом положении мою Церковь, я решил против него выступить, о чем ему честно заявил прямо в глаза на конференции. Он был очень удивлен, он думал, что я выступлю на его стороне. С какой стати? Из-за бывших приятельских отношений?

— Сторонники о. Георгия Кочеткова говорят о том, что оппоненты приписывают о. Георгию много такого, чего он и не говорил...

— Если вы имели знакомство с его книгами типа Катехизиса или пособия для катехизаторов, вы видели, что они написаны абсолютно лукавым человеком. Он начинает каждую фразу, а в конце дает тысячу отговорок, которые допускают сорок с половиной тысяч толкований каждого слова, и он по своему произволу выбирает то, что ему сейчас нужно. Он знает, что он знает, но он никогда этого открыто не скажет, он всегда будет, как настоящий сектант, отрицать, черное называть не белым, а то черным, то белым. Его очень трудно прижать к стенке. Он раньше вообще ничего не публиковал, поэтому люди не могли ничего ему сказать, они чувствовали, что он другого духа, но придраться было не к чему. Но потом он начал публиковаться, и теперь все зафиксировано. Конечно, это не такое уж страшное учение, он слишком слаб и мало учен, чтобы быть в состоянии создать какое-то еретическое стройное учение. Нет, так, скорее всего, выразилось какое-то психическое заболевание. Ну и судя по тому, какой процент неадекватных людей в его общине – я имею в виду психически неадекватных, – там налицо уже все признаки сектантства. Даже некоторое количество моих прихожан перешли к нему, и это был вполне определенный контингент.

— И от вас уходили?
— Естественно, но и от него приходили в наш приход.
— А что их там держало, что они там находили?
— Его собственную личность.

— То есть вы считаете, что о. Георгий собирает людей вокруг себя?

— Конечно, он приводит людей не ко Христу, а к себе. Он очаровывает – это именно чарование – своими дарованиями. Он людей не приводит ко Христу, у него все гордые, они считают всех дураками, считают, что они знают истину, а остальные все неучи. Только они прошли полную катехизацию и являются христианами. Такое псевдокафарство. Он творит из людей карикатуру на себя. В общине о. Георгия налеплены в огромном количестве карикатуры на него самого, это какое-то духовное клонирование.

Его слепота такая, что он велел даже отдать в Московскую Патриархию пленку с записью издевательств над отцом Михаилом Дубовицким. Психически нормальный человек понимает, что это какое-то чудовищное насилие, что-то жуткое, а кочетковцы это воспринимают как нормальное действие, то есть у них совершенно перевернутое сознание. Никакая полемика с ними совершенно невозможна. Можно сказать, что это вообще не Церковь, потому что кочетковизм вообще не христианство, а вульгарный протестантизм на православной почве. Что бы он там ни говорил, но он – я готов на Библии присягнуть – отрицает существование бесов вообще, причем с молодости. «Это просто определенный образный язык», – говорит он. Это его собственные слова, пусть попробует отпереться. И что же? Он все равно соврет. За такими толстыми очками даже не видно, что у него в глазах. О. Георгий любит повторять: «Церковь больна». Только не говорит диагноз. Так вот, кочетковизм и есть одна из болезней церковного тела.

— Отец Димитрий, как вы считаете, сможет ли о. Георгий оправдаться перед Богословской комиссией?

— Он всегда будет оправдываться, всегда лукавить, призывать, писать письма, говорить, что он гоним и т. д. и т. д. Вставать в позу страдальца и совершать невообразимые глупости, призывать к диалогу, а потом от него уклоняться. Первый раз его от полного разгрома спас я лично. Он задумал поступок, совершенно сумасшедший с точки зрения церковной политики. Когда передали Сретенскому монастырю Владимирский собор, он не хотел пускать туда отца Тихона. Я приехал вечером и убеждал его покинуть храм. Я убеждал четыре часа и убедил, благодаря этому я продлил ему существование. Я еще надеялся, что что-то в нем изменится, еще верил в его адекватность. Но когда я там увидел, что он сидит, как Наполеон на барабане, а к нему с разных сторон приходят гонцы: о нас Би-Би-Си сказало, там-то написали, – тут я понял, что он уже совершенно очумел. После этого, когда мне предложили участвовать в конференции, я сказал: пожалуйста.

 

(Cтрана.Ru, 17.05.2001)