Подписка на
материалы сайта
Обновленчество
Книжная полка
Рекомендуемые сайты
Библиотека сайта «Благодатный Огонь»

Типиконъ, сiесть Уставъ

Официальный сайт Русской Православной Церкви

Russia Today

Сайт архимандрита Рафаила (Карелина)

Православие.ру

Царьград. Информационно-аналитический телеканал

Русская народная линия

Афонская икона

Православный журнал «Благодатный Огонь»

Учебник церковнославянского языка

Православный журнал «Благодатный Огонь»

  • ПОМОЩЬ САЙТУ

    Карта Cбербанка:
    6390 0238 9085 1967 80

    Яндекс-Деньги:
    410012614780266

Кочетковщина: десять лет спустя, или Можно ли верить в бессмертие души?

11.02.2020
Николай Каверин


От редакции: данная статья была написана в 2007 году и опубликована в журнале «Благодатный Огонь» № 16.


— Вы смотрели вчера передачу по каналу «Культура»? Выступал очень культурный и образованный священник. Кажется, его звали Георгий Кочетков.

— Так это же, говорят, какой-то еретик!

— Что вы, что вы! Кто вам мог такое сказать? Мне он показался очень обаятельным и интеллигентным....

(Из беседы на скамейке
во дворике московского храма)


I

2007 год — своеобразная круглая дата в наиновейшей истории Русской Православной Церкви: десятилетие беспреце­дент­но­го события, произошедшего в одном из московских храмов, в котором проходил свое служение священник Георгий Кочетков.­

С тех пор в Церковь влилось огромное количество верующих, особенно молодежи, не имеющих никакой информации о церковной смуте, будоражившей православную Москву в 1990‑е годы. Поэтому вначале мы сочли необходимым осветить драматические события церковной жизни Москвы десятилетней давности.

 * * *

29 июня 1997 года, в день Всех русских святых, в москов­ском храме Успения Богородицы в Печатниках было совершено неслыханное со времен обновленческой смуты 20-х гг. преступление: в алтаре храма по указанию священника Георгия Кочеткова алтарники применили физическое насилие над священником Михаилом Дубовицким. Ему были нанесены травмы, с него сорвали священнические одежды и иерейский крест.

И.о. настоятеля храма Георгий Кочетков, объявив, что у о. Михаила «буйное помешательство», вызвал психиатрическую перевозку. Кочетковские алтарники скрутили о. Михаила, выволокли из храма, впихнули его в машину «скорой помощи» и принудительно доставили в психиатрическую клинику. Ко второй половине дня консилиум психиатров отменил госпитализацию, признав о. Михаила психически совершенно здоровым. Однако до этого о. Михаилу была введена огромная доза сильного психотропного препарата, вызвавшая резкое ухудшение состояния и последующую срочную госпитализацию в терапевтическую клинику. Несколько часов он находился в реанимации на грани между жизнью и смертью. А священник Г.Кочетков в тот же самый вечер 29 июня поспешно уехал, как ни в чем не бывало, на неделю в «паломничество», не оповестив священноначалие о трагическом происшествии в его храме...

Совершенно очевидно, что это беспрецедентное жестокое надругательство в алтаре над православным священником, потрясшее летом 1997 года всю православную Москву, свидетельствовало о глубоком духовном повреждении членов общины, руководимой священником Г.Кочетковым, а их категорический отказ признать себя виновными и покаяться в содеянном лишний раз доказал, что мы, скорее всего, имеем дело с общиной тоталитарно-сектантского характера, для членов которой слово их главы авторитетнее Слова евангельского. Это событие явилось лишь внешним проявлением глубокой внутренней болезни — последствием «обновленческой катехизации», осуществляемой главарями общины.

С другой стороны, это событие никак нельзя было назвать неожиданным. Участники богословских конференций в 1994 году («Православие и обновленчество», «Единство Церкви»), московское духовенство, представители духовных школ, иноки православных обителей неоднократно предупреждали об огромной опасности, назревающей в т.н. «прогрессивной» и «открытой» общине священника Георгия Кочеткова, присвоившей себе наименование «миссионерской». Об опасности неообновленчества с тревогой говорилось в сборниках «Сети “обновленного православия”» и «Современное обновленчество — протестантизм “восточного обряда”», в многочисленных публикациях церковной прессы: «Радонеж», «Православная Москва» и др. Трагические события 29 июня 1997 года в храме Успения Богородицы в Печатниках только подтвердили правоту тех, кто постоянно с тревогой предупреждал: революционный либерализм, модернизм и реформаторство в Церкви неизбежно оканчиваются расправами с теми, кто не желает рушить церковные традиции и «обновлять» святую православную веру в угоду духу мiра сего. Так было в 1920‑х годах, когда казалось бы невинные богослужебные реформы обновленцев сменились гнусным сотрудничеством с богоборческими карательными органами. Таким же финалом завершился и летом 1997 года реформаторский зуд в «самой живой и просвещенной общине» священника Г.Кочеткова: к несогласному с обновленческими новациями православному священнику были применены грубое физическое насилие в алтаре и карательная психиатрия, очень уж напоминающая методы профессора Снежневского во времена диктатуры ЦК КПСС. История повторилась. Только черный воронок 30-х годов сменился вполне советской «психовозкой» образца 70-х.

Методы обновленцев 1920-х и 1990-х годов по отношению к своим оппонентам — православному духовенству — удивительно схожи: апелляция к городовому. Напомним, что сразу после международной богословской конференции «Единство Церкви» в ноябре 1994 года, на которой антиправославная деятельность московских обновленцев-реформаторов была подвергнута критике, священник Александр Борисов жаловался президенту Б.Ельцину на нарастание в Русской Православной Церкви антиэкуменических и фашистских (!) тенденций («Независимая газета». 19.11.94). Комиссия «по помилованию при Президенте РФ» даже потребовала от Патриарха прекратить гонения (!) на «прогрессивных священников», а за «гонимого священника Георгия Кочеткова» заступались видные зарубежные политические деятели, вплоть до сенаторов США.

«Всегда наши либералы первые за городовыми бежали», — писал в 1922 году из ссылки новомученик Иларион (Троицкий).

9 октября 1997 года в день памяти святителя Тихона, Патриарха Московского, боровшегося в 20-е годы с обновленчеством, Святейшим Патриархом Алексием был подписан Указ о запрещении в священнослужении священника Георгия Кочеткова до его полного раскаяния. Совпадение дат было явно промыслительным.

Участники насилия в алтаре над православным священником были подвергнуты справедливым каноническим прещениям. Обращает на себя внимание, что в Указе говорилось не только об установлении факта «насилия и глумления над священником Михаилом Дубовицким», но и о причинах, приведших к этому позорному событию, которые выразились «в систематическом проявлении самочиния со стороны священника Георгия Кочеткова как в богослужебной, так и в иной деятельности возглавляемого им прихода».

Пресс-служба кочетковского братства «Сретение» 13 октября 1997 года, сразу после оглашения Указа Святейшего Патриарха, распространила и опубликовала заявление. В нем по-прежнему говорилось о «клеветнической кампании, направленной на дискредитацию и уничтожение миссионерской, просветительской, благотворительной деятельности отца Георгия Кочеткова, его общины и братства “Сретение”», снова утверждалось, что «в Указе отцу Георгию и его прихожанам было инкриминировано “насилие и глумление над священником”».

В то же время, несмотря на полное отрицание своей вины, о. Георгий и все названные в Указе участники инцидента «прошли, — как говорилось в заявлении пресс-службы братства “Сретение”, — исповедь у епархиального духовника». Что такое исповедь без покаяния, православному человеку представить трудно. На память приходит в связи с этим лишь одна аналогия: карикатура на католическую церковь времен Реформации, которая изображала бандита, покупавшего у монаха индульгенцию с прощением грехов и после этого грабившего того же монаха. Само название заявления кочетковской пресс-службы об Указе Патриарха: «Необоснованное наказание отца Георгия Кочеткова и его прихожан. Гонения на общину продолжаются» («Русская мысль». 1997, № 4193) явно ставило под сомнение полноту и искренность «исповеди у епархиального духовника».

В начале Великого Поста 2000 года прещения Святейшего Патриарха со священника-обновленца Г.Кочеткова и двенадцати его прихожан, учинивших 29 июня 1997 года насилие в алтаре храма Успения Богородицы в Печатниках над священником Михаилом Дубовицким, были сняты, однако в течение этих трех лет о. Г.Кочетков и его «интеллигентная община» категорически отказывались признать себя виновными и покаяться в содеянном.

Мы нисколько не ставим под сомнение решение Священноначалия нашей Церкви 2000 года снять прещения с о. Кочеткова и его учеников, помня слова апостола: «Милость превозносится над судом». Однако сразу после снятия прещений в СМИ, в том числе и принадлежащих общине о. Кочеткова, продолжала звучать ложь о том, что «никакого насилия над о. Михаилом Дубовицким не совершалось», что «выполнены все требования официального Патриаршего указа», что о. Георгий и его прихожане попросили прощения у всех, «кто считает себя хоть сколько-нибудь обиженными».

15 марта 2000 года, перед актом снятия прещений, прозвучали слова, что «о. Георгий и миряне добросовестно несли свою епитимью». Насколько «добросовестно» о. Кочетков и его общинники несли наложенную Святейшим Патриархом епитимью, мы покажем цитатами из журнала «Православная община» (главный редактор — священник Георгий Кочетков), «Сретенского листка» и из интервью о. Георгия, напечатанного в газете «Русская мысль».

Священник Георгий Кочетков в журнале «Православная община» говорил следующее: «Наш канонический епископ пока не проявляет никакого интереса к нам, как и вообще подчас не проявляет своего эпископе (попечения. — греч.) в церкви». «Вы хорошо знаете, что прошел год, ровно год с того дня, когда мы услышали указ нашего священноначалия, который фактически определял внешнюю судьбу нашего Братства... Как же так, неужели не уберегла Божья Матерь свою Церковь, дозволив случиться страшному беззаконию, смертному греху, как кажется, внутри самой же этой Церкви?» (1998. № 47, с. 21, 24). В этом высказывании под словом «Церковь» имеется в виду кочетковская община, а под выражением «смертный грех» — патриаршее прещение. Далее священник Кочетков удивляется:

«Всем известно, что в нашем Братстве есть люди, которые не ходят молиться сюда, в эту часовню... (в помещении Высшей православно-христианской школы о. Г.Кочеткова. — Прим. ред.), говоря, что молиться нужно непременно в храме... Меня всегда удивляло, откуда у людей рождается такое сознание? И чего они ищут, приходя в храм? И чего им тогда не хватает, например, здесь? Неужели не хватает роскошных риз и паникадил, не хватает курений ладана, не хватает высокого иконостаса и золота, не хватает обилия свечей и лампад? Неужели им, в конце концов, не хватает наемных служителей?.. Не случайно самокритичные христиане сложили множество прекрасных пословиц, поговорок, шуток вроде известной поговорки, рисующей наше обычное храмовое благочестие: “Святой иконостас, моли Бога о нас”» (1999. № 52, с. 6–7).

В газете «Русская мысль» свящ. Кочетков «оценил» Святейшего Патриарха следующим образом: «...Когда я говорю с нашим Патриархом, у меня остается тяжелое впечатление. У него, видимо, тоже... На епархиальном собрании года три назад Святейший нас критиковал резко и говорил против нас, и все пункты не соответствовали действительности... Какой же ты епископ, если ты не можешь узнать правду?» (1998, № 4232).Тут о. Георгий не просто оскорбляет Патриарха, но и клевещет на него: все слова Святейшего соответствовали фактам.

В кочетковском журнале «Православная община» с 1997 года буквально в каждом номере можно было встретить полное несогласие с Указом Святейшего Патриарха о запрещении в служении о. Георгия, грубые, не­обоснованные выпады против московского духовенства, что доказывало полное лицемерие и лживость заявлений о. Георгия и его духовных чад о их «покаянии». На страницах журнала говорилось о «безосновательном запрещении в служении священника Георгия Кочеткова», о «внутренних гонениях на Церковь (!) со стороны фундаменталистских сил», о том, что «в этом году многие преодолели страх перед произволом и мертвящими окриками церковного начальства» (1998. № 47, с. 116–117).

«На сегодняшний день все московские священнослужители вольно или невольно согласны с теми греховными методами, которые применялись против общин о. Георгия» (Православная община. 1999. № 52, с. 101). Непонятно, какие такие «греховные методы» по отношению к его общине имеет в виду о. Георгий, когда в греховных методах был уличен на самом деле он сам.

«Собор, — пишет участник так называемого X кочетковского Преображенского собора, — открылся 19 августа в большом зале киноконцерта на Красной Пресне... после причастия на литургии, за которой предстоял архиепископ Истринский Арсений, викарий Московской епархии... Братство... пришедшее в храм Христа Спасителя, было вынуждено служить (!) Евхаристию под предстоятельством человека, два года назад планировавшего и лично руководившего провокацией в Успенском храме, приведшей к запрещению в священнослужении духовного попечителя Братства, отлучению двенадцати его активнейших членов» (Православная община. 1999. № 53, с. 80–81).

«Сложность же нашего нынешнего положения, — пишут в “Православной общине”, обращаясь к Святейшему Патриарху, участники X “Преображенского собора”, то есть собрания “полных членов церкви” о.Кочеткова, — возникла из-за бурного и агрессивного наступления по сути своей антицерковных и раскольничьих фундаменталистских сил. Именно эти силы устроили весной и летом 1997 года ту безобразную и трагическую провокацию в храме Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках, которая послужила формальным поводом для запрещения в священнослужении и.о. настоятеля храма о. Георгия Кочеткова и отлучения от причастия Святых Христовых Таин двенадцати “лучших прихожан” (то есть наиболее усердствовавших в алтаре 29 июня 1997 года. — Прим. ред.), его помощников» (1999. № 53, с. 98).

Интервью с «лучшими прихожанами» о. Георгия было напечатано в кочетковском «Сретенском листке» под заголовком «Кто нас отлучит от любви Христовой?». Вот, например, как «смиренно и добросовестно» нес свою епитимию Владимир Якунцев, с другими «лучшими прихожанами» смиренно приложивший руку к отцу Михаилу, за что и был в 1997 году Указом Святейшего Патриарха отлучен от общения церковного: «Для меня отлучение от причастия не было катастрофой... Я вижу исполнение слов Господних, когда Он говорит о блаженстве тех, кто будет отлучен от синагог... Он и Сам был отлучен от синагоги» (1999. № 86).

Заметим, что отождествлять церковное общение с синагогой можно только лишь пройдя оглашение и полный курс катехизации по системе о. Кочеткова.

Этих цитат вполне достаточно, чтобы констатировать на то время нераскаянность, ложь и лицемерие о. Кочеткова и его окружения, которые почти три года вводили в заблуждение через СМИ священноначалие РПЦ и православных верующих.

Десять лет назад можно было полагать, что в истории с «богослов­ской» самодеятельностью и литургическими экспериментами кочетков­ской общины поставлена точка, что будет остановлен натиск на Русскую Православную Церковь с целью заставить ее пересмотреть некоторые свои вероучительные и канонические положения. Представлялось, что после того, как кочетковская община так откровенно скомпрометировала себя, закономерно должны прекратиться провоцируемые ею разговоры о «церковном обновлении», «доступности богослужебного языка», облегчении церковной дисциплины (упразднении постов, отмены индивидуальной частной исповеди)... стремлении подчиниться духу века сего и стать на путь реформ, после чего Церковь Русская наконец будет соответствовать т.н. «международным стандартам».

К разговору о нынешней деятельности самой общины мы обратимся чуть ниже, а сейчас отметим, что в последнее время все чаще высказываются мнения о том, что «правильные в целом идеи церковного обновления» скомпрометированы отдельными личностями типа свящ. Г.Кочеткова (вновь повторяется печально известный тезис о том, что позитивные идеи обновленчества начала XX века были скомпрометированы в 20-е гг. одиозными деятелями, вроде Введенского, Антонина Грановского и Красницкого). Совершенно очевидно, что обновленчество не собирается сдавать свои позиции: его представители срочно меняют тактику, добиваясь осуществления реформ в Русской Церкви, отмежевываясь от «слишком революционной» практики священника Кочеткова.

Однако антиправославная деятельность обновленческого экстремиста о. Кочеткова — это всего лишь верхушка айсберга. Главный вопрос — попытки размывания догмата о Церкви, отрицания незыблемости ее Священного Предания, ревизии догматического, канонического и литургического ее наследия, т.е. идеи реформации Православия, — остается открытым. Пока немногочисленная группа церковных реформаторов (более респектабельного образца) внутри Русской Православной Церкви пытается навязать православным дискуссии об основах святоотеческого Православия (о границах Церкви, о Священном Предании, о необходимости для мирян ежелитургийного причащения, о постепенном упразднении исповеди и проч.), и пока православные вовлекаются в эти заведомо недопустимые собеседования с криптообновленцами, новые кочетковы будут появляться снова.


II

Сектантская деятельность общины священника Георгия Кочеткова внутри Русской Православной Церкви началась более пятнадцати лет назад, когда дотоле никому не известный отец Георгий был переведен из подмосковного г. Электроугли в храм тогда еще не восстановленного московского Сретенского монастыря, где он тотчас развил бурную обновленческую и реформаторскую деятельность. Но не только эксцентрическими поступками прославился свящ. Г.Кочетков, но и оригинальными «богословскими» изысканиями.

Что касается «богословия» священника Г.Кочеткова, то отметим, что метод и стиль его богословских исследований могут быть охарактеризованы как декларативные и безапелляционные: он провозглашает свои идеи как истину в последней инстанции, при этом постоянно ссылаясь на самого себя как на высший церковный авторитет.

Богословие отца Георгия отнюдь не является допустимым в рамках Церкви «частным богословским мнением», каким его пытаются представить некоторые. Нередко оно затрагивает основополагающие вероучительные догматы Православной веры.

Знакомясь с псевдобогословским творчеством свящ. Г.Кочеткова, приходишь к выводу, что слово или термин у него может иметь совершенно иное, отличное от общепринятого в Церкви, значение. Священник Кочетков постоянно занимается «перекодировкой» слова, «перепрограммирует» понятия. Например, такие основополагающие богословские термины и понятия, как «Святой Дух», «Церковь», «древо познания добра и зла», «диавол» и др., истолковываются свящ. Кочетковым в новом, далеком от святоотеческого понимания смысле. И понять, и правильно воспринять их может только «посвященный», вот почему о. Георгий так настаивает на обязательной катехизации даже для давно крещенных православных христиан, не бывших прежде членами его общины. Подобная еретическая «катехизация», к сожалению, продолжается и до сего дня.

Неоднократно с предупреждениями об опасности подобного «богословия» выступали Святейший Патриарх Алексий II, старец Псково-Печерского монастыря архимандрит Иоанн (Крестьянкин), епископ Василий (Родзянко), московское духовенство. Серьезному разбору богословских и богослужебных искажений свящ. Г.Кочеткова посвящали статьи прот. Валентин Асмус, архимандрит Макарий (Веретенников), прот. Владимир Правдолюбов, свящ. Константин Буфеев, Александр Дворкин, преподаватели Свято-Тихоновского Богословского института...

Вероучительные воззрения, а также литургическая и пастырская практика свящ. Георгия Кочеткова за последние 15 лет многократно подвергались критике со стороны православных богословов как на богословских конференциях, так и в церковной печати (см.: Прот. Иоанн Мейендорф. Заметки о Церкви // Вестник РХД, № 141; Епископ Василий (Родзянко). Со страхом Божиим// Православная Москва. 1995, № 18; Сети «обновленного православия». М., 1995; Богословская конференция «Единство Церкви» 15–16 ноября 1994 года: Сборник докладов. М., 1996; Современное обновленчество — протестантизм «восточного обряда». М., 1996; Школа церковной смуты. Плоды обновленческой «катехизации». М., 1997; Богослужебный язык Русской Церкви, история, попытки реформации. М., 1999; Суд им давно готов. О вероучении и пастырской практике священника Георгия Кочеткова. М., 2000).

Но все эти дискуссии, а также братские увещевания и даже строгие обличения антиправославной деятельности «самой интеллигентной и открытой» общины и ее предводителя не приводили ни к каким результатам.

Священник Георгий Кочетков не только пренебрег замечаниями и предупреждениями своих компетентных оппонентов, но и публично обвинил их в «бесновании» и предрек им анафематствование: «Мои обвинители ищут не милости, а жертвы... И если так, то будет продолжаться беснование, пока не придет тот примиритель, который скажет со властью­ всякому бесноватому: “Замолчи!” И произнесет анафему всякому духу лжи и тьмы, изгнав его вон и освободив ныне страждущих от него» («НГ-религии», 28.06.2000). Уж не самого ли антихриста в качестве «примирителя» призывает себе в заступники священник Кочетков?

Кочетковские братчики на их IX Преображенском соборе, созванном в 1998 году, т.е. в то время, когда сам свящ. Г.Кочетков находился под запрещением и призывался к покаянию, а несколько активистов этих событий были временно отлучены от церковного общения, провозгласили: «Мы не принимаем никаких обвинений от тех, кто смеет порицать нас» («Православная община». № 47, с. 117).

Ныне же нам назидательно будет вспомнить, что в то время только наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов) (тогда еще игумен) смог адекватно оценить ситуацию. В одном из своих интервью о. Тихон заявил без обиняков: «Это были очень интересные, но довольно странные конференции. Собиралось множество серьезных людей, которые совершенно серьезно дискутировали с бредовыми идеями о. Геор­гия Кочеткова — к величайшей его радости. Он говорил, например, что Махатма Ганди находится в границах некоей “мистической церкви”, “Махатма Ганди — член нашей Церкви”. И мы всерьез начинали доказывать, что Махатма Ганди — не член Церкви... И этот параноидальный бред продолжался долгое время.

Или он возьмет и заявит, что никто, кроме прошедших его катехизические курсы, не является полным членом Церкви, включая священников, епископов и, возможно, Патриарха... И вот на эту тему собираются конференции, делаются доклады... То есть этот бред начинает обсуждаться! Или потом он вдруг призывает Церковь... воцерковиться!.. И корректировать свои границы!.. Нашу “примитивную, тупую” Православную Церковь надо корректировать в ее границах, чтобы достичь близости “с динамичными, как ветер, границами мистической Церкви”!

Мы имели глупость обсуждать этот бред на конференциях и симпозиумах, не признаваясь себе, что перед нами просто околоцерковные хулиганы, поставившие себе только одну цель — разрушение Церкви!..

В Русской Православной Церкви создается параллельная тоталитарная структура, основанная на отрицании всего того, что есть Православная Русская Церковь. Эта структура не только создается, она уже создана, она уже сейчас работает на разрушение, на введение в прелесть людей, которые, к несчастью, дали себя обмануть. Я могу здесь только вспомнить слова о. Иоанна (Крестьянкина), нашего старца, который прекрасно знает эту ситуацию и который прекрасно знает, что такое обновлен­чество: он сам как исповедник пережил этот период истории Церкви. И он говорил мне, и не только мне: “Если мы это страшное движение не разорим, они будут разорять Церковь!”» («Радонеж». 1997. № 11).


III

И вот известная многим скандальная община, объединенная вокруг своего харизматического лидера свящ. Георгия Кочеткова, после 2000 года вдруг исчезла из поля зрения православных москвичей: закончилась богословская полемика с ними, в светских СМИ прекратились публикации их активных общинников.

Да и о самом о. Георгии, в